Почему стало возможным внедрение импорта в ссср
Перейти к содержимому

Почему стало возможным внедрение импорта в ссср

  • автор:

Внешняя торговля СССР в 1950-1960-х гг Текст научной статьи по специальности «Экономика и бизнес»

Аннотация научной статьи по экономике и бизнесу, автор научной работы — Гугняк Валерий Яковлевич

В статье анализируются проблемы развития внешней торговли и внешнеторговых отношений в 1950-1960-х гг. На значительном фактическом материале показывается место и роль внешней торговли в решении задач послевоенного восстановления экономики СССР. Рассматриваемый период характеризовался высокой динамикой экономического роста, повышением эффективности производства, когда производительность труда становилась решающим фактором экономических успехов. Автор делает вывод, что это соответствующим образом отразилось на динамике и структуре внешней торговли СССР исследуемого периода.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Похожие темы научных работ по экономике и бизнесу , автор научной работы — Гугняк Валерий Яковлевич

Восстановление экономики СССР в послевоенный период (1945-1948)
Векторы развития стран таможенного союза и Украины: анализируя прошлое и думая о будущем
Внешняя торговля Индии в 1950 2000-х гг.
Значение внешней торговли в экономическом росте ссср в годы первых пятилеток
Внешняя торговля России: современные тенденции и пути совершенствования
i Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

FOREIGN TRADE OF THE USSR IN 1950s-1960s

The article analyzes the problems of the development of foreign trade and foreign trade relations in the 1950s-1960s. At a significant factual material, the author shows the place and role of foreign trade in solving problems of post-war economic recovery of the USSR. The period under review was characterized by high dynamics of economic growth, increasing the efficiency of production. Labor productivity then became the decisive factor of economic success. The author concludes that it was properly reflected in the dynamics and structure of foreign trade of the USSR in the analyzed period.

Текст научной работы на тему «Внешняя торговля СССР в 1950-1960-х гг»

ГУГНЯК Валерий Яковлевич — кандидат экономических наук, доцент кафедры экономики и управления на предприятиях малого и среднего бизнеса, Московский государственный университет технологий и управления им. К.Г. Разумовского (ПКУ) (109004, Россия, г. Москва, ул. Земляной Вал, 73)

ВНЕШНЯЯ торговля СССР В 1950-1960-х гг.

Аннотация. В статье анализируются проблемы развития внешней торговли и внешнеторговых отношений СССР в 1950-1960-х гг. На значительном фактическом материале показывается место и роль внешней торговли в решении задач послевоенного восстановления экономики СССР. Рассматриваемый период характеризовался высокой динамикой экономического роста, повышением эффективности производства, когда производительность труда становилась решающим фактором экономических успехов. Автор делает вывод, что это соответствующим образом отразилось на динамике и структуре внешней торговли СССР исследуемого периода.

Ключевые слова: внешняя торговля, структура экспорта, структура импорта, внешнеторговый оборот, дефицит торгового баланса

Итогом напряженных усилий населения СССР в послевоенные годы стало достижение в 1948 г. уровня промышленного производства, существовавшего в 1940 г., а уже в 1950 г. этот уровень был превзойден на 73%. При этом национальный доход в 1950 г. был выше уровня 1940 г. на 64%, а капитальные вложения

— даже в 3 раза. Добыча угля возросла со 160 млн т в 1940 г. до 261 млн т в 1950 г., т.е. на 57%; производство электроэнергии увеличилось на 80% — с 48,3 млрд кВт-ч. до 91 млрд; добыча нефти — на 22% (с 31 млн т до 38 млн т); производство стали — на 40% (с 14 млн т до 19,2 млн т); производство станков — с 58 тыс. шт. до 71 тыс. шт., а цемента — с 57 млн т до 102 млн т [Айдинов, Гугняк 2013]. Производство тракторов для народного хозяйства увеличилось с 32 тыс. ед. в 1940 г. до 117 тыс. ед. в 1950 г. (рост 3,6 раза), а производство экскаваторов возросло даже в 12 раз (с 274 ед. до 3 580). Страна делала первые шаги по замене паровозов на железных дорогах тепловозами (в 1950 г. было произведено 125 ед. тепловозов). Население в 1950 г. получило 11 тыс. телевизоров (не следует забывать, что и в странах Западной Европы в 1950 г. процесс массового потребления населением телевизоров еще только начинался). В 1960 г. 5 млн семей в СССР стали владельцами телевизоров.

Таким образом, страна шла вперед. При этом нельзя не отметить, что уровень жизни населения СССР в конце 40-х — начале 50-х гг. XX в. был довольно низким и ненамного отличался от уровня жизни в дореволюционной России в 1913 г. Так, потребление мяса на душу населения в 1950 г. было даже ниже, чем в 1913 г. (26 и 29 кг соответственно), как, впрочем, и потребление хлеба и хлебных продуктов (172 кг в 1950 г. и 200 кг в 1913 г.). В 1950 г. население потребляло хлеба на 14% меньше, чем в 1913 г., зато увеличилось в 2 раза потребление картофеля [Айдинов и др. 2006: 43].

Рост индустриального потенциала страны отразился соответствующим образом на изменении структуры внешнеторгового оборота страны. Прежде всего, следует отметить увеличение доли машин и оборудования в экспорте СССР (с 5% в 1938 г. до 11,8% в 1950 г.) и резкое сокращение доли топлива и электроэнергии (с 8,9% до 3,9%). В стоимостном выражении (в постоянных ценах) экспорт машинного оборудования был еще более впечатляющим: рост с 12 млн руб. в 1938 г. до 191 млн руб. в 1950 г., т.е. в 16 раз. В том числе на экспорт было отправлено 12,2 тыс. грузовых автомобилей, 5,2 тыс. легковых автомобилей, 22 тыс. тракторов и 400 зерноуборочных комбайнов. Несмотря на трудности с обеспечением населения продовольствием, сохранялся вывоз значительного объема зерна

— 2,9 млн т в 1950 г. (2,1 млн т в 1938 г.). В целом доля экспорта продовольствия

и сырья для его производства составляла в 1950 г. достаточно большую величину — 20,6%, а доля текстильного сырья, в т.ч. и хлопка (экспорт хлопка составлял 200 тыс. тонн) — 11,4%, т.е. почти 1/3 экспорта все еще составляли продукты сельского хозяйства. 10% экспорта составляли продукты металлургии и сырья для ее производства (железная руда), 4% — продукция химической промышленности [Айдинов, Айдинов 2015а].

Что касается импорта, то доля машин, оборудования и транспортных средств в 1950 г. составляла 21,5%. Высокую долю в импорте занимали топливо и электроэнергия — 11,8%. Вопреки распространенным и усилено подчеркивающимся в СМИ представлениям СССР в 50-е гг. XX в. отнюдь не сидел на «нефтяной игле», а наоборот, являлся импортером энергетических ресурсов [Айдинов, Айдинов 20156]. Так, импорт нефти и нефтепродуктов составил соответственно 2,8 и 1,1 млн т, что в 2,4 раза превышало их экспорт из СССР. К тому же и цены на нефть на мировом рынке в 1950-1960-х гг. находились на таком низком уровне (чуть больше 2 долл. за баррель), что поставлять нефть на экспорт до начала 1970-х гг. было невыгодно. Тогда не могли появиться ни Дубай, ни Кувейт в их современном виде — как оазисы «сверхпроцветания».

Эпоха восстановления народного хозяйства СССР, как бы не характеризовали ее официальные статистические данные, которые могут быть несколько преувеличенными, завершилась к началу 1950-х гг. Перед страной встали новые созидательные задачи. Необходимо было в мирное время доказывать преимущества социалистической системы хозяйства, прежде всего в области повышения уровня жизни населения, образования, развития науки и техники. надо сказать, что в целом 1950-60-е гг. — это, быть может, лучшие годы в развитии советской экономики, когда высокие темпы экономического роста сочетались с эффективным развитием народного хозяйства. В этот период был сделан резкий скачок в повышении уровня жизни населения. В некоторых областях науки и техники СССР достиг триумфальных успехов, которые поразили весь мир (освоение космоса, освоение мирной атомной энергии, создание реактивной гражданской авиации и т.д.). Эпоха 50-60-х гг. неразрывно связана с периодом хрущевской «оттепели», когда были освобождены миллионы людей, сидевших в Гулаге, а также реабилитированы репрессированные народы. Был взят курс на гуманизацию социалистического общества и ограничение роли идеологического (партийного) начала в развитии общественных наук. Были разрешены дискуссии в области политэкономии социализма, социологии, философии и истории.

По-прежнему сохранялся приоритет развития отраслей группы «А» в промышленности, но при этом акцент был сделан и на развитие отраслей группы «Б» (товары народного потребления), на развитие советского хозяйства и повышение уровня жизни населения. В 50-е гг. доходы колхозников повысились в 3 раза, и они впервые стали получать пенсии, хоть и небольшие, впервые получили паспорта. Можно сказать, что закончилось «второе издание» крепостного права в России. В школах отменили плату за обучение в 8-10 классах, обеспечив тем самым приток талантливой молодежи в техникумы и вузы. По качеству образования СССР стал одним из лидеров в мире.

Очень показателен для характеристики уровня жизни населения такой сам по себе малозаметный, но очень значительный факт импорта кофе в страну. Если импорт кофе в 1913 г. составлял 13 тыс. т (крестьяне кофе не пили), то в 1950 г. импорт кофе составлял 12 тыс. т, а в 1960 г. — уже 19 тыс. т.

За эти 10 лет резко увеличилось потребление продуктов питания на душу населения в семьях советских людей: овощей и фруктов — в 3,4 раза, мяса — в 1,5 раза (с 26 кг до 41 кг в 1960 г.), молока — на 40% (со 172 до 240 л), а потребление карто-

феля снизилось с 241 кг до 143 кг на человека. Ввод жилья увеличился с 241 млн кв. м. в 1951-1955 гг. до 474 млн кв. м в 1956-1960 гг.

Если сейчас в каждом крупном городе появились свои «поля чудес», застроенные домами богатых и очень богатых людей, то во второй половине 50-х гг. в городах возникали свои «новые черемушки». Миллионы людей переселились из коммуналок и подвалов в собственные квартиры, пускай и малогабаритные. Немаловажную роль сыграло и сокращение численности армии с 5,8 млн до 2,1 млн чел. Освободившиеся средства пошли на развитие образования, здравоохранения и науки [Айдинов 2015].

Средние темпы роста промышленной продукции (по уточненным данным) составили 8,7% в 1951-1955 гг. и 83% — в 1956-1960 гг. При этом за 10 лет (19511960 гг.) производство электроэнергии возросло с 91,2 млрд кВт-ч до 170 млрд. кВт-ч (рост почти в 2 раза), добыча нефти увеличилась с 38 млн т до 147 млн т (рост почти в 4 раза). СССР впервые в конце 50-х гг. превращается в чистого экспортера нефти. Добыча природного газа возросла с 5,8 млрд куб. м до 45,3 млрд куб. м (рост в 8 раз), а добыча угля — с 261 млн т до 510 млн т. В машиностроении производство турбин увеличилось с 2,7 млн т до 9,2 млн т. в 1960 г. (снова рост в 3-4 раза). Производство цемента возросло с 10 млн т до 45 млн т. Производство легковых автомобилей выросло с 65 тыс. ед. до 138 тыс. ед., тепловозов — с 11 тыс. в 1950 г. до 1 700 тыс. в 1960 г.

За это десятилетие (1951-1960 гг.) значительные изменения претерпела структура внешней торговли, объем которой увеличился в 3,5 раза. В структуре экспорта доля машин, оборудования и транспортных средств увеличилась с 11,8% в 1950 г. до 20,7% в 1960 г. (в современной России это доля составляет 3,5%). Доля топлива и электроэнергии возросла с 5,9% до 16,2%. Экспорт нефти возрос с 0,3 млн т до 17,8 млн т, а экспорт нефтепродуктов — с 0,8 млн т до 15,4 млн т, доля экспорта руды черных металлов, концентрата металлов и изделий из них увеличилась с 11,3% до 20,4%. Экспорт зерна вырос с 2,9 млн т до 6,8 млн т, марганцевой руды — с 270,1 тыс. т до 973 тыс. т. Важно и то, что СССР поставлял комплектное оборудование для строительных предприятий, главным образом в развивающиеся страны. Еще один интересный момент. В 1960 г. СССР экспортировал 4 млн шт. бытовых часов, став одним из крупнейших экспортеров этого товара в мире. А вот экспорт пушнины и меховых изделий, в 1950 г. игравший значительную роль во внешней торговле СССР, практически потерял значение (его доля составила в 1960 г. всего лишь 0,4%).

Что же касается импорта СССР за это десятилетие, то доля машин, оборудования и транспортных средств составляла 31%, доля импорта стали в 1960 г. — 4,9%, прокатного оборудования — 21,6%. Большое внимание уделялось импорту товаров народного потребления. Так, импорт фруктов и овощей возрос с 30 тыс. т в 1950 г. до 385 тыс. т в 1960 г. Доля промышленных товаров народного потребления в импорте возросла с 7,4% в 1950 г. до 16,9% в 1960 г. Все это свидетельствовало об усилении социальной направленности развития экономики СССР в этот период. В 1960-е гг. советская экономика продолжала успешно развиваться.

Таким образом, рассматриваемый период (50-60-е гг. XX в.) характеризовался высокой динамикой экономического роста, повышением эффективности производства, когда производительность труда становилась решающим фактором экономических успехов, повышением уровня образования и квалификации работников и, заметим, уровня и качества жизни населения. Все это соответствующим образом отразилось на динамике и структуре внешней торговли СССР исследуемого периода. Она приобретает характер, типичный для развитых индустриальных стран.

Айдинов Х.Т. Гладкова И.И., Гугняк В.Я., Ожерельева Л.И., Сыромятнико-ва А.С. 2006. Мировая экономика: учебное пособие. М.: Российский заочный институт текстильной и легкой промышленности. 147 с.

Айдинов Х.Т., Гугняк В.Я. 2013. Внешняя торговля России в XIX — начале XX вв. — Человеческий капитал. № 3. С. 46-50.

Айдинов Х.Т. 2015. О некоторых проблемах функционирования рынка капитала в России. — Формирование и реализация стратегии устойчивого экономического развития Российской Федерации: сборник статей V Международной научно-практической конференции. М. С. 18-21.

Айдинов Х.Т., Айдинов М.Х. 2015а. Проблемы реализации промышленной политики в условиях современного экономического развития России. — Формирование конкурентной среды, конкурентоспособность и стратегическое управление предприятиями, организациями и регионами: сборник статей международной научно-практической конференции. М. С. 14-22.

Айдинов Х.Т., Айдинов М.Х. 2015б. Российский рынок труда и особенности его функционирования на современном этапе. — Формирование конкурентной среды, конкурентоспособность и стратегическое управление предприятиями, организациями и регионами: сборник статей международной научно-практической конференции. М. С. 7-14.

GUGNYAK Valeriy Yakovlevich, Cand.Sci.(Econ.), Associate Professor of the Chair of Economics and Management at the Enterprises of Small and Medium-sized Business, Moscow State University of Technology and Management named after K.G. Razumovskiy (73 Zemlyanoy Val St, Moscow, Russia, 109004 )

FOREIGN TRADE OF THE USSR IN 1950s-1960s

Abstract. The article analyzes the problems of the development of foreign trade and foreign trade relations of the USSR in the 1950s-1960s. At a significant factual material, the author shows the place and role of foreign trade in solving problems of post-war economic recovery of the USSR. The period under review was characterized by high dynamics of economic growth, increasing the efficiency of production. Labor productivity then became the decisive factor of economic success. The author concludes that it was properly reflected in the dynamics and structure of foreign trade of the USSR in the analyzed period. keywords: foreign trade, export structure, import, trade balance deficit

Главные факторы свертывания концессионной практики в СССР Текст научной статьи по специальности «История и археология»

ИНОСТРАННЫЕ КОНЦЕССИИ В СССР / ОБРАБАТЫВАЮЩАЯ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ / СЫРЬЕВАЯ ПРОБЛЕМА / ПРИБЫЛИ КОНЦЕССИОНЕРОВ / ОТТОК ВАЛЮТЫ / FOREIGN CONCESSIONS IN THE USSR / MANUFACTURING INDUSTRY / A RAW PROBLEM / PROFITS OF CONCESSIONAIRES / OUTFLOW OF CURRENCY

Аннотация научной статьи по истории и археологии, автор научной работы — Булатов Владимир Викторович, Гоманенко Олеся Александровна

Концессии иностранным предпринимателям и фирмам в Советской России и СССР сдавались в период 1921-1928 гг. почти во всех отраслях народного хозяйства. Их сроки отличались большим разнообразием: от 3 месяцев до 50 лет. Однако с 1929 г. в СССР начался процесс ликвидации концессий. В основе этого процесса лежали как внеэкономические, так и экономические причины. Но главными были экономические причины. Во второй половине 1920-х гг. стала очевидна слабая проработка финансово-экономических вопросов концессий. Особо это дало о себе знать в случае концессий обрабатывающей промышленности , где основные проблемы проистекали из: снабжения концессионеров сырьем; сверхрентабельности концессионных предприятий; сбытовой деятельности и ценовой политики концессионеров, также сложившегося на тот момент интервалютного курса. Авторы статьи на примере концессий обрабатывающей промышленности пришли к выводу о том, что основной причиной свертывания концессионной практики в СССР в конце 1920-х начале 1930х гг. явился прогрессировавший отток иностранной валюты за рубеж, что не отвечало планам индустриализации Советского Союза.

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Похожие темы научных работ по истории и археологии , автор научной работы — Булатов Владимир Викторович, Гоманенко Олеся Александровна

«Рабочий вопрос» на японских горнодобывающих концессионных предприятиях в СССР (1920-1940-е гг. )
Актуальные вопросы труда на концессионных предприятиях в СССР
Роль концессий в экономике советской России в 1920 1930-е годы
Иностранный капитал в жилищной сфере России в 1920-е гт
«Некапиталистические» иностранные концессии в СССР
i Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

The main factors of concession practice curtailment in the USSR

In the Soviet Russia and the USSR concessions to foreign businessmen and firms were given during 19211928 almost in all branches of the national economy. Their terms differed in a big variety: from 3 months to 50 years. However, in 1929 the liquidation process of concessions began. Both the noneconomic (political) and economic reasons were the cornerstone of that process. But the economic reasons were the main ones. In the second half of the 1920s weak working out of financial and economic parameters of concessions became obvious. Especially it had an effect on the concessions of manufacturing industry where the main problems resulted from: supply of concessionaires with raw materials, their superincomes, marketing activity, price policy of concessionaires, currency course, etc. The authors of the article, on the example of manufacturing industry concessions, have come to a conclusion that the main reason for curtailment of concession practice in the USSR in the late twenties the beginning of the 1930s was the progressing outflow of foreign currency abroad that didn’t answer plans of the Soviet Union industrialization.

Текст научной работы на тему «Главные факторы свертывания концессионной практики в СССР»

Magistra УШв: электронный журнал по историческим наукам и археологии. 2016. № 1. С. 32-42.

В. В. Булатов, О. А. Гоманенко

ГЛАВНЫЕ ФАКТОРЫ СВЕРТЫВАНИЯ КОНЦЕССИОННОЙ ПРАКТИКИ

Концессии иностранным предпринимателям и фирмам в Советской России и СССР сдавались в период 1921-1928 гг. почти во всех отраслях народного хозяйства. Их сроки отличались большим разнообразием: от 3 месяцев до 50 лет. Однако с 1929 г. в СССР начался процесс ликвидации концессий. В основе этого процесса лежали как внеэкономические, так и экономические причины. Но главными были экономические причины. Во второй половине 1920-х гг. стала очевидна слабая проработка финансово-экономических вопросов концессий. Особо это дало о себе знать в случае концессий обрабатывающей промышленности, где основные проблемы проистекали из: снабжения концессионеров сырьем; сверхрентабельности концессионных предприятий; сбытовой деятельности и ценовой политики концессионеров, также сложившегося на тот момент интервалютного курса.

Авторы статьи на примере концессий обрабатывающей промышленности пришли к выводу о том, что основной причиной свертывания концессионной практики в СССР в конце 1920-х — начале 1930-х гг. явился прогрессировавший отток иностранной валюты за рубеж, что не отвечало планам индустриализации Советского Союза.

Ключевые слова: иностранные концессии в СССР, обрабатывающая промышленность, сырьевая проблема, прибыли концессионеров, отток валюты.

В основе свертывания и прекращения работы иностранных концессий в СССР лежали как экономические, так и внеэкономические причины. Частично это было предопределено общим ухудшением отношений с развитыми индустриальными державами во второй половине 1920-х гг. В мае 1927 г. правительство Великобритании заявило о разрыве дипломатических отношений с Советским Союзом. Этому шагу предшествовал налет британских властей на здание советского Торгпредства в Лондоне и обвинения сотрудников советского АО «Аркос» в шпионаже [4. С. 126-127, 131-132]. В качестве ответа советское правительство решило воздерживаться от заключения «длительных сделок» с английскими фирмами [5. С. 5]. Под определение «длительные сделки» не могли не попасть долгосрочные концессионные соглашения с британскими инвесторами.

В свою очередь, охлаждению интереса германских фирм к работе в Советском Союзе поспособствовала растущая в СССР борьба с «экономическим вредительством». В центре временного охлаждения советско-германских экономических отношений оказалось знаменитое «Шахтинское дело». В мае-июне 1928 г. в Москве прошел судебный процесс по делу советских специалистов и сотрудников германских фирм, обвиненных во вредительстве [3. С. 228]. Одним из неблагоприятных эффектов «Шахтинского дела» была приостановка переговоров с германской фирмой «ЮлиусБер-гер» по поводу ее участия в концессиях на стро-

ительство Волго-Донского судоходного канала и эксплуатацию Волжского пароходства [2. С. 109].

В период 1927-1928 гг. наблюдалось давление американского правительства на крупнейшие фирмы «Ремингтон» и «Дженерал Моторс» с целью принудить их отказаться от планов сотрудничества с СССР [7. С. 420-421]. Одновременно произошло осложнение отношений с Францией. Французское правительство предприняло попытку захвата на территории Соединенных Штатов золота, принадлежавшего СССР. Французы утверждали, что советское золото, предназначавшееся для обеспечения импортных закупок, имеет французское происхождение. Именно это золото, как заявил официальный Париж, было незаконно национализировано Советами после революции [4. С. 767]. Как потом было доказано, спорное золото являлось продуктом исключительно советской добычи и аффинажа 1925-1926 гг. [4. С. 767-768].

Это была не единственная акция французской стороны подобного рода. Последовало наложение арестов на фонды Торгпредства СССР во Франции и «Нефтесиндиката» в парижских банках. Все эти, как и другие недружественные акции, «если не непосредственно, то косвенно могли задерживать развитие наших торговых взаимоотношений» [5. С. 20]. Задерживали они и взаимоотношения в области экспорта французского капитала.

На регресс концессионных отношений серьезно влияли причины сугубо внутреннего характе-

ра, озвученные специальной комиссией Политбюро по концессионной политике в июне 1925 г. На своем заседании комиссия приняла общую резолюцию, которая подчеркнула малые успехи концессионной практики. Данный комиссией анализ причин неудовлетворительного состояния дел в этой сфере выявил и «чрезмерную осторожность» советской стороны при заключении концессионных договоров, и «завышенные требования», предъявляемые соискателям концессий, и «наличие недоверчивого, придирчивого, подчас враждебного отношения местных органов к концессионным предприятиям» и так далее. Говорилось также о необходимости усиления работы, направленной на привлечение в страну иностранного капитала1.

Но мог ли Советский Союз в тот период ожидать достаточно мощный приток концессионных инвестиций в виде валюты, оборудования и сырья? При принятии решения о старте концессионной политики в 1920 г. изначально закладывалась мысль о том, что предприниматели промышленно развитых государств буквально устремятся в Советскую Россию. Это прогнозировалось исходя из былой роли России как крупнейшего мирового поставщика хлеба, леса, нефти, марганца и т. п., то есть страны, интегрированной в мировую экономику. Но за годы мировой войны и «русской смуты» изменились мирохозяйственные связи и направления товарных потоков. Изменилось и финансовое благополучие Европы, явно не изобиловавшей тогда свободными капиталами.

Место России на хлебном рынке постепенно занимали Канада, САСШ и Аргентина; на марганцевом — Бразилия, Индия и Южная Африка; на рыбном — Норвегия и Япония и так далее. Свободные европейские и американские капиталы часто предпочитали отнюдь не Советскую Россию, а Южную Америку, Канаду, Мексику, Юго-Восточную Азию, Африку, Австралию, Полинезию. Такое сложившееся в первой половине 1920-х гг. положение не в последнюю очередь предопределило сравнительно небольшое количество концессионных предложений от действительно серьезных инвесторов.

К тому же спрос на русское сырье в Европе и Америке в 1920-х гг. резко сократился. Например, если до мировой войны лен стоил 450 фунтов стерлингов за тонну, то в первой половине 1920-х цена упала до 85-100 фунтов. Стандарт леса раньше стоил 50-55 фунтов стерлингов, затем — 10-15 фунтов. Положение дополнительно

1 Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ).

Ф. Р-8350. Оп. 4. Д. 310, Л. 78-80.

осложнил и ряд экономических санкций Запада, имевших в своей основе политическую подоплеку. Последовала «золотая блокада» Советской России, а также эмбарго в отношении советской нефти и нефтепродуктов, когда за них на внешнем рынке стали предлагаться цены на 40-45 % ниже мировых2.

Резко ухудшилась конъюнктура хлебного рынка. Если к середине 1920-х гг. довольно благоприятная конъюнктура экспорта зерновых позволила Советскому Союзу восстановить довоенную промышленность и обеспечить значительный прирост промышленной продукции, то осенью 1925 г. возникли сложности. Виды на урожай не оправдали себя, произошло резкое падение хлебозаготовок и экспорта хлебопродуктов, усугубившееся противоположной динамикой внутренних и мировых цен: внутренние цены росли, а мировые падали. Экспорт становился убыточным [9. С. 121].

Все это сочеталось с огромными бюджетными расходами на развитие тяжелой промышленности и капитальное строительство.

Таким образом, общее ухудшение мировой и внутренней экономической и политической конъюнктуры не могло не оказывать своего отрицательного влияния на концессионную активность иностранных инвесторов. В итоге, к началу 1931 г. общее количество сданных концессий оказалось сравнительно небольшим. Статистика заключенных и ликвидированных концессий четко зафиксировала процесс сворачивания концессионных отношений (см. табл. 1).

Динамика заключения и ликвидации концессий в СССР за период 1921-1930 гг.*

Хозяйственные Заключено Ликвидирова-

годы концессий но концессий

1929/ 1.01.1931 — 22

* Составлено по: ГАРФ, Ф. Р-8350, Оп. 4, Д. 235, Л. 3об.

2 Российский государственный архив экономики (РГАЭ), Ф. 7733, Оп. 3, Д. 1243, Л. 38.

Острота концессионной ситуации во второй половине 1920-х гг. особо дала о себе знать в деятельности концессионных предприятий обрабатывающей промышленности, где основными проблемными моментами для советской стороны стали:

1) снабжение концессионеров импортным сырьем;

2) «чрезмерная» рентабельность концессионных предприятий;

3) организация сбытовой деятельности концессий и выработка ценовой политики;

4) неразработанность финансово-экономических вопросов в концессионных договорах;

5) неблагоприятный интервалютный курс.

Все эти актуальные аспекты деятельности

концессионеров сформировали центральную проблему советской концессионной практики -вывоз прибылей за рубеж, сопровождавшийся государственными валютными расходами. Валюта, в свою очередь, была остро необходима Советскому Союзу для успешного осуществления плана индустриализации.

Влияние сырьевой проблемы было огромным. Советская сторона требовала от концессионера перехода на внутреннее сырье, вместо его импорта. В то же время снабжение концессионных предприятий внутренним сырьем нередко задерживалось [7. С. 421].

Сырьевые трудности начали нарастать еще в первом квартале 1925/1926 г. Особенно неблагоприятное влияние на снабжение промышленности сырьем оказало снижение цен на некоторые сырьевые культуры в первой половине 1926 г. Сама идея снижения цен на сырье преследовала цель общего снижения цен на потребительские товары, поскольку стоимость сырья занимала заметное место в структуре их себестоимости. Еще одним мотивом было стремление повысить рентабельность экспорта сырьевых культур. В сезон 1925/1926 г. цены на лен были в среднем снижены на 27,1 % по сравнению с ценами в предыдущем сезоне, хотя против этого протестовали и Наркомат земледелия РСФСР (Наркомзем), и правительство РСФСР [6. С. 43, 58].

В итоге же эти мероприятия произвели обратный эффект. Произошло резкое ухудшение конъюнктуры сырьевых культур, особенно в районах их товарного производства. По данным на 1926 год в льноводческих районах самым невыгодным стало производство льна, в свекловичных районах — сахарной свеклы и так далее. Посевные площади под техническими культурами по всей стране сократились на 7,1 % [6. С. 36].

Большинство концессионных договоров в обрабатывающей промышленности в той или иной форме предусматривали право концессионера ввозить сырье или полуфабрикаты из-за границы, но лишь в том случае, если их нельзя было приобрести на внутреннем рынке или приобрести в достаточном количестве для обеспечения своего производства. Нужного для концессий сырья в стране либо не было, либо его не хватало, поэтому значительные его объемы импортировались. Беспокойство советских хозяйственников вызывало то, что валютные расходы концессионеров по этому импорту отрицательно влияли на валютный баланс СССР. Так, для оплаты импортного сырья и полуфабрикатов концессионерам обрабатывающей промышленности РСФСР была выделена валюта:

в 1925/1926 г. — 2,1 млн руб.; в 1926/1927 г. — 3,4 млн руб.; в 1927/1928 г. прогнозировался вывоз валюты на сумму не менее 6-7 млн руб.1

«Сырьевая» утечка дефицитной валюты, необходимой для нужд индустриализации, прогрессировала. Она усиливала общий вывоз валюты концессионерами, который осуществлялся тремя основными потоками в виде:

1) оплаты иностранных материалов (в том числе сырья), необходимых для обеспечения производства концессионного предприятия;

2) реализации (вывоза) прибылей концессионеров;

3) вывоза освобождающихся капитальных вложений концессионера2.

Удельный вес валютных расходов на сырье в общем вывозе валюты был более чем значительным, о чем можно судить из данных Управления заграничных операций (УЗО) Наркомторга СССР.

Расход валюты по всем концессиям обрабатывающей промышленности СССР*

1 ГАРФ, Ф. Р-5446, Оп. 55, Д. 1855, Л. 112.

2 ГАРФ, Ф. Р-8350, Оп. 3, Д. 310, Л. 111.

Хозяйственный год Выдача валютных лицензий на импорт сырья, млн руб. Прибыли, подлежащие переводу за границу, млн руб. Итого, млн руб.

1925/1926 3,15 1,9 5,05

1926/1927 5,6 4,8 10,4

1927/1928 10,0 (план) — —

*Источник: РГАЭ, Ф. Р-5240, Оп. 18, Д. 2578, Л.281.

Снабжение сырьем 19 концессионных предприятий обрабатывающей промышленности

Хозяйственные годы Продукция по фабричной себестоимости (млн руб.) Всего переработано сырья (млн руб.) Процент стоимости сырья в себестоимости продукции В том числе импортного сырья (млн руб.) Процент стоимости импортного сырья ко всему сырью

1926/1927 14,5 5,8 40 3,7 64

1927/1928 31,8 14,2 45 7,3 51

*Составлено по: ГАРФ, Ф. Р-8350, Оп. 1, Д. 662, Л. 145.

Все более насущной задачей становилась минимизация импортных заготовительных операций путем перевода концессионных предприятий на снабжение их сырьем внутреннего производства. Что же касается прибылей, подлежавших переводу за границу, то довольно низкий их удельный вес, показанный в таблице, является всего лишь отражением того факта, что большинство концессионных предприятий обрабатывающей промышленности еще не достигло своей полной производственной мощности, и находилось в стадии организации.

Подавляющее большинство концессий обрабатывающей промышленности располагалось на территории РСФСР, являясь концессиями республиканского и местного значения (19 концессий). Они занимались производством товаров потребления. Все выпускаемые этими концессиями изделия пользовались в СССР повышенным спросом. Стоимость сырья, в том числе импортного, занимала в структуре себестоимости продукции концессионеров заметное место, о чем говорили данные Концессионной комиссии при СНК РСФСР (см. табл. 3).

Попытка увеличить долю отечественного сырья в их продукции произвела определенный эффект. С одной стороны, произошло снижение доли переработанного импортного сырья, но его физические объемы возросли. Однако проблема для валютного баланса заключалась также в том, что концессионеры ввозили в основном то сырье и полуфабрикаты, которые в то время в Советском Союзе либо совсем не производились, либо являлись дефицитными. Импортировались: целлулоид, галалит, карандашные дощечки, графит, эфирные масла, химикалии, стеклянные колпаки и сетки для керосинокалильных фонарей, свинец, олово, декапированное железо, белая жесть, шерстяная пряжа, кокос.

Начавшееся с 1926/1927 г. на государственных предприятиях производство целлулоида и галалита шло недостаточно интенсивно. Требовалось

развитие производства химикалий, внедрение новых производств сырья и полуфабрикатов, интенсификация уже существовавших производств. Возникала также проблема качества продукции, которая поставлялась государственными предприятиями концессионерам1. Только путем проведения в жизнь всех подобных мероприятий было возможным сокращение или полная ликвидация нежелательного импорта в целях сокращения оттока дефицитной валюты.

Меры действительно предпринимались, правда, не без сложностей. Например, в СССР концессионерам начали поставлять целлулоид внутреннего производства, но по ценам, которые были в четыре раза выше мировых. Кроме того, целлулоид оказался неудовлетворительного качества2. Имели место и попытки сугубо административного ограничения производства и импорта концессионных предприятий обрабатывающей промышленности. Предлагалось также организовать снабжение концессионеров иностранным сырьем и полуфабрикатами путем выдачи импортных лицензий советским торговым организациям, а не концессионеру. В свою очередь, концессионер должен был входить в договорные отношения с этими организациями3.

В 1928 г. СНК РСФСР предложил ввести повышенные таможенные пошлины и акцизы на импорт предметов снабжения концессионных предприятий. Цель, в общем, была благая — создать для концессионеров условия, стимулирующие расширение потребления внутреннего сырья. Признавалось также целесообразным предоставление определенных льгот тем концессионным предприятиям, которые развивали экспорт своей продукции. Их экспортная выручка могла быть использована в качестве компенсации затрат на импорт сырья и вывоз прибылей4.

1 ГАРФ, Ф. Р-8350, Оп. 1, Д. 662, Л. 146.

2 ГАРФ, Ф. Р-8350, Оп. 1, Д. 662, Л. 320.

3 ГАРФ, Ф. Р-8350, Оп. 1, Д. 32, Л. 91об.-92.

4 ГАРФ, Ф. Р-8350, Оп. 1, Д. 32, Л. 92-92об.

Предпринимавшиеся меры быстро себя оправдали. В 1928/1929 г. концессии обрабатывающей промышленности уже были полностью сняты с импортного снабжения галалитом и целлулоидом. По другим видам сырья и полуфабрикатам произошло резкое уменьшение импорта, что выразилось в сокращении выданных Наркомторгом РСФСР импортных лицензий концессионерам (см. табл. 4).

Динамика выдачи некоторым концессионным предприятиям обрабатывающей промышленности РСФСР лицензий на импорт

сырья и полуфабрикатов*

Концессионное (тыс. руб.)

предприятие 1928/1929 г. I полугодие 1929/1930 г.

«Альфтан» 513,9 85,7

«Ян Серковский» 278,6 86,7

«Бергер и Вирт» 112,7 29,4

ОСТ («Альтман») 454,8 —

*Составлено по: ГАРФ, Ф. Р-8350, Оп. 1, Д. 38,Л. 113.

Одним из способов борьбы с импортом и перевод концессионеров на внутреннее сырье считалась стабилизация, и даже сокращение существовавшего уровня производства концессионных предприятий. Попытка директивного снижения уровня производства содержалась в жестком требовании республиканского Совнаркома о недопущении, «как правило», работы концессионных предприятий более чем в одну смену, особенно тех из них, которые потребляли импортное сырье. Это же требование мотивировалось желанием республиканских властей предупредить быстрый износ основного капитала концессионных предприятий1. В подобном же русле следует рассматривать протокольное (секретное) постановление Совнаркома СССР от 13 ноября 1928 г., возложившее на Главный концессионный комитет при СНК СССР подготовку перевода концессионных предприятий на 7-часовой рабочий день [10. С. 127].

Еще одним каналом утечки валюты был вывоз концессионерами своей прибыли за рубеж. Полученную внутри СССР в рублях прибыль концес-

i Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

сионер обменивал на валюту в Госбанке СССР по установленному в стране обменному курсу. Отсюда очевидно стремление ограничить производственную деятельность концессионеров, особенно в обрабатывающей промышленности, демонстрировавшую высокую рентабельность производства. Чем рентабельней было производство, тем выше была прибыль, и тем больше валюты покидало страну. При этом почти каждый концессионный договор предоставлял концессионеру право беспрепятственного вывоза своей прибыли в валюте.

Так, абсолютная масса прибыли (без учета убытков), полученная концессионерами в обрабатывающей промышленности РСФСР, составила: за 1925/1926 г. — 1,7 млн руб., за 1926/1927 г. — 6,7 млн руб., за 1927/1928 г. — 11,3 млн руб. [7. С. 557]. Средняя рентабельность концессионных предприятий обрабатывающей промышленности демонстрировала высокие показатели: в 1926/1927 г. — 131,5 %, в 1927/1928 г. — 145,5 % [7. С. 514]. В 1928 году вопросы прибылей концессионных предприятий подробно анализировались Наркомфином СССР. Специалисты НКФ отмечали, что иностранные предприниматели изначально рассчитывали на получение в Советской России повышенной нормы прибыли по сравнению с той, которая существовала на рынках Европы и Америки2.

Творцы советской концессионной политики с этим тогда мирились, рассматривая данный факт в качестве приманки для потенциального зарубежного инвестора. Однако на практике оказалось, что, например, в 1927/1928 г. коммерческая прибыль на инвестированный капитал отдельных концессионных предприятий обрабатывающей промышленности могла достигать более чем «ненормально» внушительных размеров: по концессии «Триллинг» — 740 % (!), по концессии «ТифенбахерКнопффабрик» — 566 % и так далее [7. С. 514].

Безусловно, что после всех платежей, приходившихся на долю правительства, на долю концессионеров приходилась меньшая часть прибыли. Но и в этом случае средний процент рентабельности оставался значительным. Выходило, что, в среднем, примерно за два хозяйственных года стоимость основных и оборотных средств, инвестированных концессионерами в обрабатывающую промышленность СССР, со значительным избытком была покрыта доходами. А за этим

1 ГАРФ, Ф. Р-8350, Оп. 1, Д. 32, Л. 92.

2 ГАРФ. Ф. Р-5446, Оп. 55, Д. 1855,. Л. 108.

Сравнение отпускных цен на некоторые однородные товары, производившиеся на концессионных и государственных предприятиях*

Наименование товара Единица счета Концессионное предприятие Цена (руб.) Государственное предприятие Цена (руб.)

Драп метр «Триллинг» 16,35 «Моссукно» 8,10

Свитер штука «Альтман» 16,70 «Мострикотаж» 12,0

Жакет штука «Альтман» 26,15 «Мострикотаж» 14,0

Посуда 10 кг «Жесть-Вестен» 218,0 Лысьевский госзавод 135,0

Газетная краска 1 кг «Бергер и Вирт» 1,89 Лысьевский госзавод 0,64

Кокосовые пуговицы 1 кг «Тифенбахер Кнопффабрик» 6,65 «Москвошвей» 3,20

Зубная паста 1 туб «Лео Дрезден» 7,92 ТЭЖЭ 5,40

*Источник: Иностранные концессии в СССР (1920-1930-е гг.): документы и материалы / Под ред. проф. М.М. Загорулько/ М., 2005. С. 551.

следовал все более возраставший отток валюты за рубеж.

Высокие прибыли концессионеров находились в прямой зависимости от уровня отпускных цен на свою продукцию. Они почти всегда превышали цены однородных госпредприятий (см. табл. 5).

Размеры «накидок» на себестоимость концессионной продукции порой превышал всякие разумные пределы. Например, отчетные данные Главконцесскома за 1925/1926 хозяйственный год показывали, что размеры торговых накидок составляли:

по концессии СКФ («Шарикоподшипник») -180 %,

по концессии «Шток» — 168 %,

по концессии «Лео Дрезден» — 197 %,

по концессии «Раабе» — 180 %.

Оперативные данные Главконцесскома на следующий 1926/1927 г. не зафиксировали сколько-нибудь значительных снижений накидок. Например, по концессии «Гаммер» накидки на себестоимость составили 279 %1. Средняя же накидка на себестоимость в 1926/1927 г. по всем концессионным предприятиям обрабатывающей промышленности составила 97,1 % [8. С. 380]. Таким образом, принимая во внимание рост оборотов, абсолютная масса прибылей концессионеров значительно возросла.

Воздействовать на отпускные цены предлагали через комбинирование экономических и административных мероприятий. В августе 1928 г. председатель Главконцесскома В. Н. Ксандров в своем письме А. И. Микояну поднял основные вопросы регулирования сбытовой деятельности

1 ГАРФ, Ф. Р-5446, Оп. 55, Д. 1855, Л. 110.

концессионеров. В частности, он отметил, что «концессионеры, как опытные коммерсанты, используют наши ошибки в области торговли, и на разрозненности наших госорганов и их конкуренции строят, к большой выгоде для себя, свою торговую политику». Приводился пример концессии «Лена Гольдфильдс», которая отказывала в продаже меди государственной организации «Го-спромцветмет» в тех случаях, когда ту же медь можно было легко реализовать по повышенной цене трестам Военпрома2.

Ксандров в качестве одной из мер по снижению отпускных цен концессионеров настаивал на жестком регулировании отпускных цен государственных и кооперативных производственных единиц, конкурировавших с концессионными предприятиями. По мнению председателя Глав-концесскома, можно было пойти на снижение прибыльности госпредприятий и кооперативов путем снижения их отпускных цен, а эта мера, в свою очередь, должна была «потащить» за собой и высокие цены концессионеров. Но препятствия стали возникать как раз со стороны государственных организаций. Не пожелал, например, поступиться собственными прибылями «Полиграфсиндикат»3.

Еще одна мера, предлагавшаяся В. Н. Ксан-дровым, ничего общего с рыночным или государственным регулированием не имела, а больше напоминала шантаж. Ксандров напомнил А. И. Микояну, что в большинстве случаев концессионеры нуждались в кредитах Госбанка СССР для учета векселей на реализуемую продукцию. Председатель Главконцесскома предложил «самым тес-

2 ГАРФ, Ф. Р-5446, Оп. 55, Д. 1855, Л. 105.

3 ГАРФ, Ф. Р-5446, Оп. 55, Д. 1855, Л. 106.

ным образом» увязывать предоставление кредита с обязательством концессионера снизить цены. Данная мера возымела эффект. «Опыт» был проведен летом 1927 г. в отношении концессий СКФ («Шарикоподшипник») и «Гаммер» («Хаммер»). Ксандров стал настаивать на том, чтобы «это дело углубить»1.

За высокими отпускными ценами и прибылями концессионеров в обрабатывающей промышленности стояла диспропорция между темпами роста тяжелой и легкой промышленности. Форсирование темпов восстановления и развития тяжелой индустрии и капитального строительства чрезмерно отвлекало необходимые ресурсы от организации достаточно мощного государственного сектора в легкой промышленности. Насыщение рынка аналогичными и качественными потребительскими товарами было единственным экономическим (а не административным) способом снижения отпускных цен и ограничения ненормальных прибылей концессионеров. Их рост находился в зависимости и от несовершенства существовавшей шкалы обложения сверхприбылей. Действовавшие концессионные договоры иногда ее просто не имели.

Ненормальные прибыли концессионеров оказывали прямое влияние на разрастание с середины 1920-х гг. «валютной проблемы». Примерно до 1926/1927 г. включительно самые доходные концессии обрабатывающей промышленности оказывали положительное влияние на состояние валютных ресурсов СССР. По данным Концес-скома РСФСР, до 1926/1927 г. положительное сальдо валютного баланса по концессиям обрабатывающей промышленности составило 240 тыс. руб. в иностранной валюте. В тот период ввоз валютных ресурсов превышал их вывоз. В 1927/1928 году процесс притока иностранных инвестиций был завершен, и валютный баланс сразу же показал огромное пассивное сальдо -5,6 млн руб.

Но период до 1926/1927 г. включительно являлся не только периодом инвестиций в денежной форме, но и периодом ввоза в страну иностранного оборудования. Концесском РСФСР, пытаясь дать реальную картину ввоза и вывоза валюты из страны, предложил исключить из расчета валютного баланса фактурную стоимость ввезенного оборудования. В этом случае общая ситуация по концессиям обрабатывающей промышленности резко менялась. Отрицательное сальдо валютного баланса обнаруживало себя не только в 1927/1928 г., но и в 1925/1926 и 1926/1927 гг.

1 ГАРФ, Ф. Р-5446, Оп. 55, Д. 1855, Л. 105

Таким образом, только концессии обрабатывающей промышленности РСФСР в указанный период вывезли иностранную валюту на сумму почти 9 млн руб., или почти 4,5 млн долларов (без учета стоимости ввезенного в СССР иностранного оборудования).

По внешнеторговому балансу СССР за 1927/1928 год образовалось пассивное сальдо в 160 млн руб. В этом пассивном сальдо доля обрабатывающих концессий РСФСР составила около 6 %. Как заключил республиканский Концес-ском: «Дальнейший рост инвестиций будет идти в основном за счет прибылей, а размер последних будет расти, приходим к выводу, что неблагоприятное влияние концессий на наш внешний баланс будет непрерывно возрастать» [7. С. 560-561].

Правда, не разработанным пока остается вопрос об экономии валюты в результате сокращения импорта. Тем не менее, Главконцесском в своем отчете правительству за 1925/1926 хозяйственный год особо указывал на положительную роль концессий обрабатывающей промышленности в деле импортозамещения. Например, в тот период производство шарико- и роликоподшипников в СССР было сосредоточено исключительно на предприятии шведского концессионера СКФ. Однако спрос на эту продукцию удовлетворялся не только этим внутренним производством, но и ввозом изделий из Швеции, что было зафиксировано в договоре СКФ с правительством СССР. Развивая свое производство в Советском Союзе, концессионер постоянно наращивал долю внутреннего производства, которая по отношению ко всему спросу составляла: в 1925 году — 18,5 %, в 1926 году — 26,5 %, в 1927 году — 35 % (намечено планом). При этом отмечалось, что качество продукции московского завода СКФ было выше по сравнению с качеством соответствующей продукции английского производства [7. С. 231].

В свою очередь, германская концессия «Шток» занималась выпуском той сапожной фурнитуры, которая ранее ввозилась из-за границы на сумму около 500 тыс. руб. ежегодно (не считая таможенных пошлин). Производство «Штока» устранило «товарный голод» на обувную фурнитуру, причем цены на нее с появлением концессионера на рынке упали почти на 300 %. Концессионер Арманд Хаммер сумел организовать производство карандашей, удельный вес которых в общей массе карандашей, предназначавшихся к выпуску на рынок, составлял 35 %, а по отношению к продукции госпредприятий — 55 %. Польский концес-

сионер «Раабе» обеспечил в СССР выпуск 29 % сапожных гвоздей и 4,2 % колодок. Германская концессия «Берсоль» организовала выработку бертолетовой соли, которая и до первой мировой войны являлась для России предметом импорта. К 1927 г. выпускавшаяся концессионером продукция уже покрывала большую часть потребности СССР в бертолетовой соли. Вообще, с точки зрения импортозамещения, значение всех концессий обрабатывающей промышленности выражалось в том, что их продукция, по большей части, ранее ввозилась из-за рубежа [7. С. 231-232].

Между тем, в 1927/1928 г. общий валютный пассив по всем концессиям в СССР составил 5,5 млн руб. При этом валютный баланс по концессиям горной промышленности показывал положительное сальдо, а по концессиям обрабатывающей промышленности — пассивное. Общее пассивное сальдо образовалось вследствие ничтожных валютных инвестиций концессионеров в обрабатывающую промышленность, запредельно высокой рентабельности концессионных предприятий и форсированного вывоза прибылей за рубеж1. Активный валютный баланс добывающих концессий лишь частично компенсировал пассив концессий обрабатывающей промышленности. Он был следствием медленной оборачиваемости капиталов в горной промышленности и крупных инвестиций в восстановление шахт, рудников, в организацию всей необходимой инфраструктуры и добычу.

В дальнейшем вывоз валютных средств концессионерами неизбежно должен был приобрести более внушительные масштабы. Наблюдался устойчивый и быстрый рост торговых оборотов не только обрабатывающих, но и добывающих концессий. Если в 1926/1927 г. горными концессиями было реализовано продукции на 19 млн руб., то в следующем 1927/1928 г. сумма реализации достигла 25 млн руб. (то есть +31,6 %). В свою очередь, за тот же период торговый оборот по обрабатывающим концессиям вырос с 30,9 млн руб. до 68,8 млн руб. (то есть +122,6 %)2. Грядущая как следствие интенсификация вывоза концессионерами прибылей в виде валютных средств стала неизбежной.

На усугубление «валютной проблемы» влияло несовершенство концессионных соглашений первой половины 1920-х гг. В условиях концессий этого периода валютный пункт вообще мог отсутствовать, за исключением указания на то, что концессионер имеет право на получение не-

1 ГАРФ, Ф. Р-8350, Оп. 1, Д. 582, Л. 19.

2 ГАРФ, Ф. Р-8350, Оп. 1, Д. 582, Л. 19.

обходимой валюты для оплаты ввозимого сырья и вывоза прибыли. Впервые вопрос о валюте был поставлен в конце 1925 г. и стал обязательно включаться в новые концессионные договоры. Однако как признавалось, этот пункт и в 1928 г. отличался «чрезвычайным разнообразием». Все еще не существовало «единой выдержанной линии», отсутствовал единый подход к регулированию валютных вопросов [7. С. 686].

Концессии обрабатывающей промышленности оставались главным источником валютного оттока. Концессионные предприятия других отраслей практически не оказывали отрицательного влияния на состояние валютных ресурсов СССР, по крайне мере до конца активного периода советской концессионной политики. Так, закончившие свою деятельность в 1927/1928 г. смешанные торговые концессии показывали по итогу активный внешнеторговый баланс. Они являлись стабильным источником поступления в страну иностранной валюты.

Горные концессии по итогам 1927/1928 г. также имели активный валютный баланс, однако после завершения организационного периода и выхода добывающих предприятий на полную производственную мощность отток валюты был неизбежным. Сельскохозяйственные концессии за тот же период если и не ввозили, то и не вывозили из страны валютных ценностей. Вывоз наметился в конце десятилетия, но тогда большинство сельхозконцессий уже прекратило свою деятельность. Концессии в области промыслов вообще не оказали влияния на рост пассивного сальдо валютного баланса концессионных предприятий, но только потому, что все свои сбытовые и финансовые операции они вели за рубежами Советского Союза.

На рост суммы вывоза валютных средств, и, как следствие, рост пассива валютного баланса не мог не влиять и сложившийся к середине 1920-х гг. интервалютный курс. В марте 1926 г. Госбанк положил конец интервенциям на внутреннем рынке. С тех пор иностранная валюта стала продаваться только организациям для внешнеторговых платежей и гражданам, выезжавшим за рубеж в пределах объявленных норм. В июле 1926 г. был воспрещен вывоз советской валюты за границу. Некоторое время спустя Госбанк отказался от зарубежной котировки червонца. Связь банкнот с золотом и валютой стала более опосредованной. Плановое распределение иностранной валюты заменило механизм рыночного регулирования спроса и предложения [11. С. 365-366].

Изменение валютной политики осложнило финансовое положение концессионеров. Госбанк СССР продолжал придерживаться официального паритета между иностранными валютами и червонцем. В то же время избыточная эмиссия кредитных денег на нужды форсированного развития промышленности и капитального строительства генерировала чувствительную инфляцию; реальная покупательная способность червонца, измеренная по индексам цен внутреннего рынка страны, упала почти наполовину. Концессионерам стало накладно обслуживать свои иностранные долги и покрывать произведенные в СССР расходы. Их капиталовложения в иностранной валюте теряли до 50 % реальной ценности инвестируемых средств после обмена ввезенной валюты на червонцы по официальному курсу Госбанка. Рост внутренних цен и связанная с ним червонная инфляция самым отрицательным образом сказывались на концессионных предприятиях1 .

Но как ответная реакция, стали наблюдаться случаи валютного арбитража. Концессионеры начали ввозить в СССР не иностранную валюту, а советские червонцы. За границей червонец котировался ниже паритета покупательной способности и имел заниженный курс. Например, воспользовавшись сложившейся валютной конъюнктурой, руководство сельскохозяйственной концессии «Друзаг» организовало скупку червонцев в Голландии и Турции. Затем через эти страны концессионер переводил деньги на свой счет в местном отделении Госбанка2.

Подобным способом сохраняла ценность инвестированного капитала и крупповская концессия «Маныч», которая в 1925-1927 гг. вместо иностранной валюты ввозила в СССР исключительно советские червонцы. Из Советского Сою-

1 ГАРФ, Ф. Р-8350, Оп. 1, Д. 659, Л. 17об.

2 РГАЭ, Ф. 478, Оп. 2, Д. 1069, Л. 31об.

за концессионеры вывозили уже иностранную валюту, которую они получали по уже выгодному для себя официальному курсу Госбанка, получая до 50 % арбитражной прибыли от конвертирования валют.

Такие же факты ввоза из-за границы червонцев, скупленных за границей по заниженному курсу, отмечались и на ряде других концессионных предприятий (японская нефтяная концессия «Кита Карафуто Секию Кабусики Кайша», английская горнопромышленная концессия «Тетю-хе» и так далее).

Отток валюты и операции по переводу в СССР червонцев вместо валюты были несовместимы с форсированием индустриализации. На фоне экономической ситуации, начавшей складываться во второй половине 1920-х гг., имела место трансформация инвестированных капиталов. Ненормально высокая рентабельность и сверхдоходность большинства концессионных предприятий за короткий промежуток времени превратила долгосрочные концессионные инвестиции в краткосрочные спекулятивные капиталы, что нашло свое отражение в их «бегстве» из страны. Этот негативный процесс не мог не сопровождаться резким сокращением, а затем и ликвидацией концессий.

Но для Советского Союза проблема формулировалась не столько общим понятием «бегство капиталов», сколько понятием «бегство иностранной валюты» — одного из основных ресурсов форсированной индустриализации. Другими словами, чем дольше в стране функционировали иностранные концессии, тем больше увеличивалось пассивное сальдо их валютного баланса. Это негативно сказывалось на государственных валютных ресурсах. В СССР стала меняться тактика и стратегия привлечения иностранного капитала в самом широком смысле этого понятия [1. С. 78-84].

1. Булатов, В. В. Завоевание СССР экономической независимости в 1930-е годы / В. В. Булатов, О. А. Гоманенко // The Russia in the critical periods of its development. — Montreal, 2013. — С. 78-84.

2. Булатов, В. В. Водная магистраль Волга — Дон — Азовское море: нереализованные концессии / В. В. Булатов, М. М. Загорулько. — Волгоград, 2007. — 188 с.

3. Булатов, В. В. Германский концерн АЕГ и развитие советской электротехнической промышленности слабых токов в 1920-е — 30-е гг. / В. В. Булатов, М. В. Новиков // Экономическая история России: проблемы, поиски, решения. — Волгоград, 2004. — Вып. 6. — С. 220-230.

4. Внешняя политика СССР. — М., 1945. — Т. III. — 802 с.

5. Год работы Правительства (Материалы к отчету за 1927/1928 г.). — М., 1929.

6. Голанд, Ю. М. Кризисы, разрушившие НЭП. Валютное регулирование в период НЭПа / Ю. М. Голанд. — М., 1998. — 160 с.

7. Иностранные концессии в СССР (1920-1930-е гг.): документы и материалы / под ред. М. М. За-горулько. — М., 2005. — 856 с.

8. Хромов. С. С. Иностранные концессии в СССР. Исторический очерк. Документы / С. С. Хромов. — М., 2006. — Ч. 1. — 385 с.

9. Черемисинов, Г. А. Государственное предпринимательство в отечественной экономике: «узоры» новой экономической политики (20-е годы — начало 30-х гг. ХХ века) / Г. А. Черемисинов. — Саратов, 2002. — 232 с.

10.Юдина, Т. В. Советские рабочие и служащие на концессионных предприятиях СССР в годы нэпа / Т. В. Юдина. — Волгоград, 2009. — 444 с.

11.Юровский, Л. Н. Денежная политика советской власти (1917-1928) / Л. Н. Юровский. — М., 1928. — 128 с.

Сведения об авторах

Булатов Владимир Викторович — доктор исторических наук, доцент кафедры истории России, Волгоградский государственный университет.

Гоманенко Олеся Александровна — кандидат исторических наук, доцент кафедры социальной работы и педагогики, Волгоградский государственный университет.

THE MAIN FACTORS OF CONCESSION PRACTICE CURTAILMENT

Volgograd State University. vbulatov@rambler.ru

Volgograd State University. gomanenko.olesya@mail.ru

In the Soviet Russia and the USSR concessions to foreign businessmen and firms were given during 19211928 almost in all branches of the national economy. Their terms differed in a big variety: from 3 months to 50 years. However, in 1929 the liquidation process of concessions began. Both the noneconomic (political) and economic reasons were the cornerstone of that process. But the economic reasons were the main ones. In the second half of the 1920s weak working out of financial and economic parameters of concessions became obvious. Especially it had an effect on the concessions of manufacturing industry where the main problems resulted from: supply of concessionaires with raw materials, their superincomes, marketing activity, price policy of concessionaires, currency course, etc.

The authors of the article, on the example of manufacturing industry concessions, have come to a conclusion that the main reason for curtailment of concession practice in the USSR in the late twenties — the beginning of the 1930s was the progressing outflow of foreign currency abroad that didn’t answer plans of the Soviet Union industrialization.

Keywords: foreign concessions in the USSR, manufacturing industry, a raw problem, profits of concessionaires, outflow of currency.

1. Bulatov V.V., Gomanenko O.A. Zavoevanie SSSR ehkonomicheskoj nezavisimosti v 1930-e gody [Gain of the USSR of economic independence in the 1920s]. The Russia in the critical periods of its development. Montreal, 2013. Pp. 78-84. (In Russ.).

2. Bulatov V.V., Zagorul’ko M.M. Vodnayamagistral’ Volga — Don — Azovskoe more: nerealizovanny-ekoncessii [The Waterway Volga — Don — Azov Sea: Unrealized Concessions]. Volgograd, 2007. 188 p. (In Russ.).

3. Bulatov V.V., Novikov M.V. Germanskij koncern AEG I razvitie sovetskoj ehlektrotekhnicheskoj promyshlennosti slabyh tokov v 1920-e — 30-e gg. [The German AEG Concern and the Soviet Industry of Weak Currents in the 1920-1930s]. Ehkonomicheskaya istoriya Rossii: problemy, poiski, resheniya [Economic history of Russia: problems, searches, decisions], iss. 6. Volgograd, 2004. Pp. 220-230. (In Russ.).

4. Vneshnyayapolitika SSSR: sbornikdokumentov. [Foreign Policy of the USSR: the Collection of Documents], vol. III. Moscow, 1945. 802 p. (In Russ.).

5. Gorbunov N.P., Stoklitsky A.V. (eds.) God raboty Pravitel’stva (Materialy k otchetuza 1927/1928 g.) [Year of work of the Government (Materials to the Report for 1927/28)]. Moscow, 1929. 510 p. (In Russ.).

6. Goland Yu.M. Krizisy, razrushivshie NEP. Valyutnoe regulirovanie v periodNEPa [The Crises Which Destroyed the NEP. Currency Regulation in the NEP Period]. Moscow, 1998. 160 p. (In Russ.).

7. Zagorul’ko M.M. (ed.). Inostrannyekoncessii v SSSR (1920-1930-e gg.): dokumentyimaterialy [Foreign Concessions in the USSR: Documents and Materials]. Moscow, 2005. 856 p. (In Russ.).

8. Hromov S.S. Inostrannyekoncessii v SSSR. Istoricheskij ocherk. Dokumenty [Foreign Concessions in the USSR. Historical Sketch. Documents], ch. 1. Moscow, 2006. 385 p. (In Russ.).

9. Cheremisinov G.A. Gosudarstvennoe predprinimatel’stvo v otechestvennoj ehkonomike: «uzory» no-voj ehkonomicheskoj politiki (20-e gody — nachalo 30-h godov XX veka) [The State Business in Domestic Economy: «Patterns» of the New Economic Policy (the 1920s — the beginning of the 1930s)]. Saratov, 2002. 232 p. (In Russ.).

10.Yudina T.V. Sovetskie rabochie I sluzhashchie na koncessionnyh predpriyatiyah SSSR v godynepa [The Soviet Workers and Employees at the Concession Enterprises of the USSR in Days of the New Economic Policy]. Volgograd, 2009. 444 p. (In Russ.).

11.Yurovskij L.N. Denezhnaya politika sovetskoj vlasti (1917-1928) [Monetary Policy of the Soviet Power (1917-1928)]. Moscow, 1928. 128 p. (In Russ.).

Борьба за освобождение от иностранной зависимости во внешней торговле СССР

Весь путь развития внешней торговли СССР с капиталистическими странами, с момента возобновления советской внешней торговли и до последних дней, — это путь борьбы за независимость Советского союза от капиталистического мира.

Подводя итоги развитию советского внешнеторгового оборота, мы вместе с тем подводим итоги наших достижений в области закрепления независимости СССР от мирового капиталистического рынка.

Противоречия двух систем — социалистической и капиталистической — с самого начала организации Советского государства привели к тому, что участок внешней торговли стал подвергаться ожесточенным нападкам со стороны капиталистических стран, неоднократно пытавшихся сломить систему монополии внешней торговли и подчинить контролю мирового рынка хозяйство СССР.

Система монополии внешней торговли, незыблемость которой является одним из основных принципов советской экономической политики, с самого начала оградила хозяйство СССР от возможности влияния на него со стороны капиталистического мира.

Л. Б. Красин писал: «В бесчисленных уже теперь торговых сделках купли и продажи, в кредитных соглашениях, в ссудных, залоговых, вексельных, транспортных, страховых операциях капиталистический мир ежедневно пробует силы Советского союза, он ищет наши слабые места, он пытается в той твердыне, которую мы воздвигли между ним и нашим внутренним советским хозяйством в виде монополии внешней торговли, найти слабую точку, пробить в ней брешь и эту брешь сделать проломом всей стены, проломом, через который возможно овладение нашей внутренней экономикой, разрушение наших попыток планового советского хозяйства и воссоздание на этих обломках чистого капитализма, господства частной, собственности».

Капиталистический мир не гнушался никакими орудиями в борьбе против советской монополии внешней торговли: «золотая блокада» (отказ от приема советского золота в 1920 г.), кредитная блокада, антидемпинговая кампания, нарушение права экстерриториальности торгпредств СССР за границей, установление специального режима для советского экспорта — все это далеко не исчерпывает арсенала орудий борьбы с советской внешней торговлей, безуспешно применявшихся в течение истекших лет.

Обладая системой монополии внешней торговли, СССР смог легко отразить все нападки на свою внешнюю торговлю и обеспечить независимость хозяйства страны от влияния мирового рынка. Система советской монополии внешней торговли являлась основным рычагом, позволявшим направить развитие внешнеторгового оборота страны в соответствии с общими целями и задачами социалистического строительства и таким Образом все больше и больше укрепить независимость СССР от капиталистического мира.

Значение монополии внешней торговли в деле ограждения хозяйства СССР от влияния капиталистических стран особенно подчеркивал В. И. Ленин, указывая, что «ни о какой серьезной таможенной политике сейчас, в эпоху империализма, не может быть и речи, кроме системы монополии внешней торговли».

Борьба капиталистического мира против монополии внешней торговли находила отголоски и внутри страны, что видно например из материалов, опубликованных по процессу Промпартии, которая в одном из пунктов своей программы намечала ликвидацию монополии внешней торговли. Эта установка агентуры международного капитала еще более подчеркивает, насколько существование монополии внешней торговли тесно связано с экономической независимостью СССР.

Даже в рядах партии раздавались голоса об ослаблении монополии внешней торговли, однако такие выступления неизменно получали отпор, и в решениях партийных съездов и конференций неоднократно подчеркивалась незыблемость системы монополии внешней торговли как одной из основ политики советского хозяйства.

XV съезд ВКП(б), констатировавший рост внутренних противоречий в капиталистическом хозяйстве и давший четкое задание развернутого социалистического строительства СССР на основе пятилетнего плана народного хозяйства, учитывал неизбежность нарастания враждебности капиталистического мира к Советскому союзу и обострения борьбы против него.

По отчету ЦК, XV съезд в части внешней торговли дает директиву ЦК вести работу «на основе дальнейшего систематического развития экономических связей с капиталистическими странами при обеспечении роста хозяйственной самостоятельности Советского союза».

Пятилетний план народного хозяйства СССР, поставивший задачей достижение огромных темпов развития хозяйства страны, потребовал от внешней торговли увеличения ввоза из-за границы орудий и средств производства. Учитывая, с другой стороны, угрозу интервенции и обострения противоречий между советской и капиталистической системами, пятилетний план одной из своих основных задач ставил укрепление хозяйственной независимости . и обороноспособности СССР.

В резолюции XV съезда по пятилетнему плану указано:

«. В области международных отношений необходимо исходить не из голого лозунга максимально широкого развития этих отношений (такой лозунг, выдвигаемый оппозицией, при последовательном своем применении означал бы отмену монополии внешней торговли и капитуляцию, хозяйственную и военную — перед интернациональной буржуазией) и не из свертывания экономических отношений с капиталистическим миром (осуществление такого лозунга означало бы большое замедление темпа нашего хозяйственного развития вообще и темпа всего социалистического строительства). Здесь необходимо исходить из максимально широких связей, поскольку эти связи (расширение внешней торговли, иностранного кредита, концессий, привлечение иностранных технических сил и т. д.) увеличивают хозяйственную мощь Союза, делают его более независимым от капиталистического мира, расширяют социалистическую базу дальнейшего индустриального развития Союза — только в этих пределах можно говорить о максимально широких связях».

Итоги борьбы за освобождение от иностранной зависимости к XV годовщине Октября говорят об успешном выполнении задач, возложенных на внешнюю торговлю СССР.

Монополия внешней торговли дала возможность широко развернуть экспортно-импортные операции. Несмотря на все барьеры, воздвигавшиеся внешней торговле СССР, неуклонный рост советского внешнеторгового оборота не приостанавливался. Монополия внешней торговли неизменно оказывалась, сильнее тех рогаток, которые снедаемый внутренними противоречиями ставил ей капиталистический мир.

Единство выступлений на внешнем рынке экспортеров и импортеров СССР обеспечило проведение независимой от мировых монополистических концернов политики реализации и закупок. Была прорвана блокада, сперва абсолютная, затем так называемая «золотая», а затем и кредитная. Круг стран, связанных с СССР внешнеторговым обменом, непрерывно расширяется. СССР связывается с непосредственными производителями ввозимых в Советский союз товаров и углубляет увязку экспортеров СССР с потребителями советских товаров.

Условия закупок СССР также неуклонно улучшаются. Государственная гарантия кредитов по закупкам СССР применяется все большим количеством стран. Если еще недавно годичные и полуторагодичные кредиты по импортным закупкам являлись редким исключением, то в настоящее время в практике работы импортных объединений мы имеем двухлетние и более длительные сроки кредитов.

Таким образом монополия внешней торговли обеспечила развитие экспортно-импортных операций на основе самостоятельной внешнеторговой политики СССР, сделала возможным регулирование структуры и размеров экспорта и импорта в соответствии с общими задачами планового хозяйства СССР и тем самым явилась одним из мощных орудий социалистического строительства.

В первый период возобновления внешней торговли, в 1920—22 гг., только благодаря монополии удалось разрешить стоявшие в то время перед страной основные задачи — прокормить районы, пострадавшие от исключительного неурожая (Поволжье), и приступить к восстановлению; разрушенной в годы империалистической и гражданской войн промышленности. Без монополии внешней торговли в страну хлынул бы поток промтоваров, который задушил бы едва начавшую оправляться советскую промышленность, а из страны было бы вывезено за бесценок сырье, необходимое для промышленности, результатом чего явилось бы полное закабаление страны иностранным капиталом.

После ликвидации последствий неурожая 1921 г., когда в связи с общим развитием и укреплением хозяйственной жизни страны вплотную встала задача создания твердой денежной системы, резкое сокращение потребительского привоза и создание активного баланса по внешней торговле в 1923/24 г. вызвало значительный приток валюты в страну, и тем самым был заложен прочный фундамент под стабилизацию советской валюты.

В последующие периоды монополия внешней торговли оградила СССР от влияния мирового кризиса и усилила темпы социалистического строительства в СССР.

Для большей наглядности успехов, достигнутых советской внешней торговлей в деле освобождения от иностранной зависимости, придется хотя бы вкратце остановиться на характеристике довоенной внешней торговли, которая являлась отражением общей зависимости хозяйства царской России от иностранного капитала и своим характером еще более усиливала эту зависимость.

Торговый баланс довоенной внешней торговли был резко активным. За 1913 г. превышение экспорта царской империи над импортом составляло 145,1 млн. руб., а за пятилетие 1909 — 1913 гг. 361,2 млн. руб. Ежегодная, утечка ценностей из страны на сотни миллионов рублей связана была с огромными платежами по займам царского правительства и представляла собой платежи по дивидендам иностранного капитала, захватившего в свои руки ряд основных отраслей хозяйства страны (металлургия, уголь, нефть и др.).

Если для САСШ активный торговый баланс связан был с ростом хозяйственной мощи страны, с ростом вывоза капиталов, с активным расчетным балансом, то для царской империи активный торговый баланс был наглядным показателем зависимости страны от иностранного капитала, свидетельством хищнической эксплуатации хозяйства страны иностранным капиталом и в конечном счете приводил к усилению эксплуатации рабочего класса и разорению крестьянских масс России.

Знаменитая формула «не доедим, но вывезем» наглядно свидетельствовала о том, что значительные размеры экспорта довоенной России были результатом нищенского уровня потребления трудящихся слоев населения, которое лишалось необходимого для того, что бы иностранный капитал мог выкачивать из страны сотни миллионов валютных ценностей ежегодно.

Рассматривая далее характер довоенного товарооборота, нетрудно видеть, насколько велика была зависимость довоенной внешней торговли России от заграницы.

Внешняя торговля царской империи находилась почти целиком в руках иностранного капитала. Связи между производителями русских товаров и непосредственным потребителем этих товаров за границей не было. В общем обороте внешней торговли царской России исключительное место занимали две страны — Германия и Англия. Из общего внешнеторгового оборота за 1913 г. свыше 1 106 млн. руб., т. е. 53,4%, падало на оборот ,с этими двумя странами. В особенности была велика зависимость русской внешней торговли от Германии, занимавшей 38,2% в общем внешнеторговом обороте России.

В результате торгового договора с Германией последняя явилась монополистом в отношении ряда товаров русского экспорта и импорта.

Не говоря уже о том, что по ряду товаров германского происхождения (химикалии, аппаратура физическая и медицинская, ряд полуфабрикатов) Германия поставляла почти целиком весь ввозимый контингент, свыше 75% ввоза машин в довоенную Россию шло из Германии.

Немецкие машины все больше и больше внедрялись в народное хозяйство России. Русская промышленность привыкла к немецким конструкциям машин, и таким образом зависимость от Германии в области импорта оборудования соответственно возрастала.

Мало того, сырьевые товары (шерсть, кожа, даже хлопок) закупались в Германии.

Та же картина и в экспорте царской России. В Германию шло русское сырье, которое после переработки на предприятиях Германии вывозилось в другие страны. Так было с вывозом пушнины, кожсырья и ряда других товаров.

Вывозя в Германию невыделанную пушнину и кожсырье, Россия ввозила обратно из той же Германии выделанные меха и кожу, т. е. платила дань отсталости своего хозяйства и еще более усиливала свою зависимость от заграницы.

Структура довоенного русского экспорта самым нагляднейшим образом свидетельствует об общей отсталости хозяйства довоенной России и о полуколониальном характере ее вывоза.

1. Экспорт России в 1913 г.

Чем славилась экономика позднего СССР

Доходы СССР от экспорта в последние годы существования государства достигали 1/5 годового союзного бюджета. Основным источником прибыли были газ и нефть, однако зависимость от энергоресурсов была гораздо ниже, чем в современной России.

Чем славилась экономика позднего СССР

Вплоть до своего распада Советский Союз был государством с мощной экономикой, которая по валовым показателям занимала второе место в мире, уступая только США. Доля СССР в мировой промышленной продукции достигала внушительных 20%.

Огромную роль в становлении экономического потенциала СССР играл экспорт, который с годами только возрастал. Если в 1950 году объем советского экспорта составлял 1 млрд. 615 млн. рублей, в 1970 году – 11 млрд. 520 млн., то в 1986 году он уже достигал 68 млрд. 347 млн. рублей. Это примерно пятая часть годового союзного бюджета. Важно отметить, что объем экспортируемой продукции в позднем СССР заметно превышал объемы импортируемых товаров.

В поздний период Советский Союз торговал со 145 странами мира, в то время как в 1950 году список ограничивался только 45 странами. В 1986 году 67% внешнеторгового оборота СССР приходились на государства соцлагеря.

Одним из самых важных торговых партеров СССР была ГДР с годовым объемом советского экспорта в 7 млрд. 884 млн. рублей. Дальше шла Чехословакия, экспорт с которой достигал суммы в 6 млрд. 947 млн. рублей. Среди капиталистических стран главным партнером Советского Союза оказалась ФРГ с ежегодной выручкой за экспортируемую продукцию в 2 млрд. 720 млн. рублей.

СССР за рубеж поставлял практически все: от картона и удобрений до автобусов и сухогрузов. Большую долю в мировом экспорте составляло советское энергетическое оборудование, предназначенное для тепловых станций и гидростанций. В 1980-х годах на внешний рынок вышли советские атомные реакторы. Продавал СССР лицензии на производство турбин и генераторов, а также проекты электростанций.

Развитие в СССР машиностроения позволило стране торговать не только техникой и оборудованием, но и целыми заводами. Продав в какую-либо страну проект завода, СССР командировал туда инженеров и других специалистов, руководивших его строительством. Таким способом в Бхилаи (Индия) и Лахоре (Пакистан) были возведены металлургические комбинаты полного цикла.

Сегодня наша страна чрезвычайно зависима от продажи углеводородов, доля которых в экспорте еще недавно достигала 75%. В Советском Союзе экспорт нефти и газа также приносил стране немалые валютные поступления. Например, за период с 1975-го по 1989 годы СССР заработал от продажи нефти и нефтепродуктов примерно 100 млрд. рублей.

В 1986 году произошло резкое падение мировых цен на нефть — СССР получил за экспорт нефти и нефтепродуктов лишь 5 млрд. инвалютных рублей вместо прежних 10–12 млрд. рублей в год. При этом общая сумма экспорта в стране за 1986 год составила 68,3 млрд. рублей. То есть объем продажи нефти оказался чуть выше 7% от объема всех экспортируемых товаров, в лучшие годы он достигал 15%.

Следует отметить, что экспорт советской нефти капиталистическими и социалистическими странами оплачивался по-разному. С первыми расчеты производились по текущим мировым ценам, со вторыми – по мировым ценам, действовавшим в течение 5 лет, предшествующих году поставки. Поэтому, когда цены на нефть в торговле с соцстранами в 1986 году достигли своего «потолка» – 174 рублей за тонну — оплата советской нефти капиталистическими государствами составила лишь 62 инвалютных рубля за тонну.

К концу 1980-х годов в СССР добывали 561 млн. тонн нефти, из них на заводах страны перерабатывались порядка 260 млн. тонн, на экспорт шли около 140 млн. тонн нефти и 60 млн. тонн нефтепродуктов. В СССР себестоимость добычи барреля нефти составляла около 5 долларов США, а самая низкая цена ее продажи была около 10 долларов.

Старт экспорта природного газа из СССР приходится на начало 1960-х годов, когда объемы добычи голубого топлива выросли в несколько раз. В этот период экономика европейских стран находилась в стадии подъема, что обусловило высокие темпы прироста спроса на энергию.

Покупателями советского газа стали все европейские страны-члены СЭВ, а также Югославия. В ноябре 1980 года было подписано соглашение об основных условиях поставки природного газа из СССР в ФРГ, предусматривавшее экспорт 10,5 млрд. м3 газа в год в течение 25 лет, начиная с 1984 года. Аналогичные соглашения были заключены на поставку природного газа во Францию, Италию, Австрию и Швейцарию.

СССР сумел потеснить крупнейшего поставщика газа на европейский рынок – Нидерланды. Рост продаж объемов горючего газа из СССР шел быстрыми темпами. Если в 1970 году его продавали в объеме 3,3 млрд. м3, то в 1986-м объемы продаж возросли до 79,2 млрд. м3.

В советских справочниках статистика по объемам экспорта нефти и газа обычно объединяется в категорию «топливо и электроэнергия». Данные свидетельствуют, что, к примеру, в 1986 году СССР сбыл за рубеж продукции этой категории в размере 47,3% от общего количества экспортируемых товаров (около 32 млрд. рублей при общем экспорте в 68,3 млрд. рублей).

В то же время доля доходов от продажи топлива и электроэнергии в бюджете страны, даже в самые «зависимые» годы, не превышала 10%, но чаще всего она составляла 7-8%. Так что в отличие от современных российских реалий бюджет Советского Союза был не настолько зависим от экспорта нефти и газа.

За годы советской власти на Ямале было построено несколько крупных городов населением 50-100 тысяч человек: Ноябрьск, Новый Уренгой, Надым; в Ханты-Мансийском автономном округе появились Когалым, Нижневартовск, в несколько раз вырос старинный Сургут. Все это стало возможным именно за счет нефтяных и газовых доходов.

Транспорт и техника

Удельный вес экспорта в сегменте «машины, оборудование и транспортные средства» был второй после продаж энергоносителей. За тот же 1986 год он составила 15% от общего объема экспорта. Это чуть больше 10 млрд. рублей.

Вопреки распространенному мнению продукция отечественного автопрома пользовалась спросом за рубежом. Только на дорогах Финляндии ежегодно появлялись свыше 10 тысяч автомашин советского производства. За границей были известны и наши «ВАЗы», и «Уралы». А такие автогиганты, как «КамАЗ», «МАЗ», «ЗиЛ», «КрАЗ», «ГАЗ» и «АЗЛК», поставляли свою продукцию в десятки стран, и не только в государства третьего мира, но и в Европу.

Немногим известно, что «Москвич-412» покупали во Франции, Великобритании и других европейских странах, а в Бельгии он собирался по лицензии. «КрАЗы» охотно покупали не только для военных нужд, но и для народного хозяйства. Например, партию самосвалов «КрАЗ-256» для строительства тоннеля под Ла-Маншем закупила Великобритания. До сих по всему миру эксплуатируются советские «МАЗы» и «БелАЗы».

На 1980-е годы приходится пик активности продаж отечественного транспорта и техники. Так, в 1986 году на экспорт ушли 39 тысяч тракторов, 38 тысяч грузовых и 306 тысяч легковых автомобилей, а также 2 919 автобусов. Годовая выручка от продажи транспорта и техники измерялась круглыми суммами. Так, за сельскохозяйственные машины в 1986 году СССР получил 268 млн. рублей.

С 1971 года до распада СССР на экспорт было поставлено несколько десятков тысяч единиц военной техники: среди них — 8 тысяч вертолетов, 12 тысяч самолетов и 20 тысяч танков. Кроме этого Советский Союз экспортировал торговые суда: от портовых катеров до океанских сухогрузов. Продавались как одиночные суда, так и целые серии.

Доля других товаров, шедших на экспорт в последнее десятилетие СССР, заметно уступает двум предыдущим категориям. Так, удельный вес сегмента «руды и концентраты, металлы и изделия из них» колебался в районе 8–9%, объем химической продукции, удобрений и каучука не превышал 3,5%, доля промышленных товаров народного потребления опустилась до 2,4%, а продовольственных и вовсе была ниже 2%.

Теме не менее нельзя обойти вниманием целый ряд промышленных товаров народного потребления, за которые не выручались огромные суммы, но они пользовалась стабильным спросом у зарубежных покупателей.

Один из них – фотоаппарат «Зенит». «В фотографической области советские конструкторы проявили не меньше смелости и оригинальности, чем в области межконтинентальных баллистических ракет», — писал в 1959 году американский журнал Popular Photography.

К 1980-м в СССР выпускались около 4 млн. фотоаппаратов в год, и около четверти этого объема шло на экспорт. Однако к моменту распада СССР качество сборки снизилось, а модельный ряд отстал от передовых образцов, что свело экспортные поставки «Зенита» на нет.

В 1991 году часы «Полет» получили золотой приз по качеству в Мадриде. «За период 1980-х – начало 1990-х годов экспорт советских часов достиг 220 млн. штук», — отмечалось в тематической статье книги «Достижения в СССР. Хроники цивилизации». Это неудивительно, так как по соотношению «цена-качество» у советских наручных часов в мире не было конкурентов.

На хорошем счету были и гражданские радиоэлектронные товары. Советские заводы делали десятки моделей радиоприемников и калькуляторов, в том числе рекордно маленьких размеров. Например, приемник с говорящим названием «Микро» с габаритами 43×30×20 мм произвел настоящую сенсацию на съезде радиоинженеров в США.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *